February 6th, 2014

Как я вырос с двумя мамами, или Против власти тьмы

Оригинал взят у matveychev_oleg в Я знаю, что такое мать-лесбиянка...


Я знаю, что такое мать-лесбиянка, что такое развод родителей, что такое сиротство. Также знаю, каково родителям-гомосексуалистам. И знаю, что нет оправданий тем, кто лишает ребенка отца или матери ради модного мероприятия под названием 'однополые родители', а попросту говоря — использует ребенка в собственных интересах.

Американский публицист Роберт Оскар Лопес рассказывает о том, как воспитывался в гомосексуальной «семье», и почему считает нормальную семью самым важным, что он может дать собственному ребёнку.



На днях один священник сказал мне такую вещь, которую всего лишь год назад я бы вовсе не принял всерьез. А именно: «Вы ведете борьбу против власти тьмы». — Говорил он это о моем участии в движении за право ребенка расти в семье с отцом и матерью.

Всю жизнь я остерегался любых предрассудков. Детские годы прошли в римо-католичестве в форме «теологии освобождения», которую исповедовала моя мать-лесбиянка и проповедовали мятежные священники, участники вооруженной борьбы в Центральной Америке. Двенадцать лет в школе на севере штата Нью-Йорк, несмотря на окружавший нас расизм, открыли мне подлинное многообразие культур. Потом я поступил в один из лучших либеральных колледжей Америки, как раз на следующий год после выхода книги Эллана Блума «The Closing of the American Mind» («Как закрепостили мысль в Америке»). В то время лишь кое-кто из стариков понимал, что логическим итогом раскрепощения мысли станет нравственная слепота.

И не надо пояснять, что всю жизнь, вплоть до прошлого года, у меня по существу не было повода рассуждать о добре и зле.

Год назад, однако же, в журнале «Public Discourse» я дал беспристрастную оценку общественного движения в защиту лесбиянства, педерастии, бисексуализма и трансвестицизма (LGBT). Мало кто лучше меня знаком с этим движением и его проблемами: с младенчества я воспитывался лесбиянками, и сам ощутил себя бисексуальным в тот самый год, когда умерла моя мать.

Моя статья в «Public Discourse» от 6 августа 2012 года под названием «Как я вырос с двумя мамами» не имела ничего общего с религиозным осуждением гомосексуализма. Напротив, это было честное свидетельство ребенка о своей жизни среди разваливающихся либеральных утопий. И при всей любви к матери я не мог отрицать, что ее уход от отца и сожительство с женщиной на протяжении почти всего моего детства причинили мне глубокие, незаживающие раны.

Идеологам гомосексуализма было нелегко меня опровергнуть: им ничего не оставалось, как изрыгать пустые оскорбления в мой адрес. Я написал правду, так что копаться в моем прошлом было без толку. У меня не было секретов в личной жизни, так что им не удавалось «выдать» меня и разрушить мою репутацию, как других своих противников. И хотя я грешил не меньше других, обвинить меня в лицемерии было невозможно: уроки, которые я вынес из своего горького детства, я применил на практике.

Когда я узнал, что буду отцом, я решил, что никогда не подвергну ребенка тому, что сам испытал ребенком. Я не повторю ошибку отца, оставившего меня во младенчестве. Я не повторю ошибку матери, втянувшую меня в гомосексуальный переплет, в котором я оказался беззащитным от жестокого мира после ее смерти.

Я знаю, что такое мать-лесбиянка, что такое развод родителей, что такое сиротство. Также знаю, каково родителям-гомосексуалистам. И знаю, что нет оправданий тем, кто лишает ребенка отца или матери ради модного мероприятия под названием «однополые родители», а попросту говоря — использует ребенка в собственных интересах.

Я создал семью с матерью моей дочки, чтобы вместе растить ее, потому что лучше других знаю: это самое важное, что я могу для нее сделать. Миллионы лет эволюции — не говоря о тысячах лет цивилизации — создали для ребенка среду воспитания под опекой мужчины и женщины во взаимном служении и сексуальном союзе. И я отдавал себе отчет в том, что поставить семью выше гомосексуальной политики — далеко не только наше личное дело.

Этот нравственный императив я был обязан донести до окружающих — именно потому, что гомосексуальное лобби требует от людей ровно противоположного: приоритета сексуальной идеологии над долгом любви к своим детям, каково бы ни было их происхождение.

Либеральные Штаты Америки

Последующий год стал для меня непрерывной цепью ударов. Когда выгнать меня с работы, вопреки всем усилиям, не удалось, гомосексуалисты вписали меня в особый список «журналистской ответственности» вместе с прочими своими противниками и тем самым перекрыли мне доступ на страницы массовых газет и журналов. Зато меня втянул водоворот судебных и политических баталий: решения Верховного Суда об отмене Акта о Защите Семьи и допущении однополых «браков» в Калифорнии, однополые «браки» в Миннесоте, во Франции и в Англии, запрет Российской Думы на усыновление гомосексуалистами. Двадцать лет потратил я на карьеру писателя, а в результате прославился как скандальный персонаж в стиле Джерри Спрингера.

Искали среди моих студентов, родственников и коллег, кто бы сказал про меня какую-нибудь гадость. Выкопали мой давным-давно написанный роман и растоптали ногами, назвав меня самым плохим писателем всех времен и народов. Травили наш лагерь в Париже слезоточивым газом, рвались в атаку на нас через полицейский кордон в Брюсселе и обозвали «гадостью» в Миннесоте. Писали жалобы, заявляли протесты, закидывали злобой и грязью сверх всякой меры и воображения.

Collapse )

</div>

Физика "суперспособностей" пауков

Пауки могут взбираться по гладким вертикальным поверхностям независимо от своих размеров и массы , не соскальзывая. Исследования, проведенные группой немецких учёных из Университета Киля, объяснили причину такой "суперспособности": у пауков на кончиках лап располагаются тысячи крошечных волосков, создающих точки соприкосновения.

Даже самая гладкая на вид плоскость на молекулярном уровне имеет неровности, поэтому за них можно зацепиться – в случае, если найдется, чем. Конечности пауков "оборудованы" именно такими "крюками": крохотными гибкими волосками, позволяющими им закрепиться за выступ.

паук 1

Исследователи приводят пример: ряд морских животных (балянусы и другие усоногие) тоже прикрепляются к поверхностям – камням, деревянным пирсам, корпусам судов – но делают это на весь период своей жизни. А если сравнивать с клеем – тот скрепляет поверхности на длительный срок. Пауки же используют крепление для того, чтобы передвигаться. Волоски на их лапах закрепляются на неровностях лишь на доли секунды, затем этот контакт легко разорвать.

Для исследования использовались пауки Cupiennius salei. В среднем размер их тела – до 3,5 см, размах ног – до 10 см. Их атака на жертву продолжается четверть секунды, а затем, когда паук убегает, его скорость достигает полуметра в секунду.
Ученые подчёркивают, что для совершения таких действий отрывать волоски нужно очень быстро. Это паукам удается за счёт другого качества: необычной силы, способной легко выдерживать 3-4 веса паучьего тела. А у небольших особей это соотношение ещё выше.

паук 2

В рамках исследования учёные попеременно наносили на разные лапки пауков теплый пчелиный воск, временно лишая их способности цепляться волосками. В результате выяснилось, что пауки крепятся к поверхности своими противоположными лапами попарно, генерируя силу в зависимости от угла постановки конечности. Когда противоположные лапы разъезжаются, между волосками и поверхностью возникает больше трения, что надежнее укрепляет тело. А в тот момент, когда членистоногому хищнику нужно захватить добычу, он сокращает расстояние между лапами, снижая липкость.

Учёные, однако, предупреждают, что какой-либо практической пользы от этого открытия нет: тело человека слишком тяжелое, чтобы можно было создать "костюм Человека-Паука", который позволил бы легко передвигаться по любым поверхностям.

паук 3

Источник